американские эскизы (II)

Сабин: "вот они говорят: "США то, США сё... Да они же не понимают, что у Массачусетса и, скажем, Алабамы.. общего - не больше, чем у Германии и Албании!".

***

Greater Boston. Cambridge. Я очарована. Все выглядит просто идиллически: аккуратные домики утопают в зелени, а их обитатели живут науками и искусством. На самом высоком уровне. Зашла в гарвардскую мемориальную церковь. Почти никого нет. Органист упражняется чем-то современным и очень интересным. Он явно большой профессионал. Гуляю по кампусу. Кажется, что сам воздух тут пропитан интеллектуальностью. Каждый, кто не студент - явно профессор.

***

Продолжаю ходить по улицам. Две маленькие девочки стоят на тротуаре и продают домашний лимонад (а я-то думала это одно из преувеличений в рассказах об американской жизни). А вот два рыжеволосых мальчугана играют в хоккей с мячом. Даже ворота у них есть. Как настоящие, только маленькие. Это дорогой район. Огромные роскошные дома. Только нет трехметровых заборов. Иногда нет вообще никаких заборов. А деревья есть и очень много.

***

Мне объяснили, что основы пуританской этики - это простота, скромность, общинность и взаимопомощь. И на этом в Массачусетсе построено многое: от старинных общих пастбищ в центре каждого городка до современной обязательной и доступной для всех медицинской страховки (а эта тема в США как больная мозоль).

***

Евроцентризм. Я и не представляла, как глубоко он сидит во мне. От всей души удивляюсь, что дети в американских школах практически не изучают историю Древней Греции и Рима. Вместо этого - логично было предположить (!) - они изучают историю североамериканских коренных народов. А на все времени у них не хватает.

***

Я, Лиза и ее итальянский друг Мауро едем в Рокпорт. Это совсем маленький городок на океане. Там нас ждут все краски осени и свежайшие морепродукты. Мы пытаемся перехитрить время: у нас его очень мало, к вечеру уже нужно возвращаться, но нам хочется настоящего путешествия. Трюк заключается в следующем: мы ничего не планируем, то время, что мы проведем там - полностью наше. Никакой спешки и культурной гонки. Хотим - идем направо, хотим - налево. А хотим - просто сидим и считаем волны. Считать волны - это не на диване лежать. Это занятие более чем достойное. Итог -  всего несколько часов, и океанская соль на губах, а в памяти - калейдоскоп цветных картинок. И вновь пойманное равновесие в качестве бонуса.

***

Снова в Нью-Йорке. С утра Джон поздравил меня с началом нового месяца. Внезапно. Я, кажется, совершенно потеряла счет дням. Сегодня мы едем в Стони Брук.

Спустя несколько часов я сижу в его профессорском офисе. За окном унылый дождь. Книжные полки ломятся от книг, приглашающих их почитать (лингвистические слабости). Проверяю почту: мне письмо - кто-то вспомнил обо мне, услышав "Уральскую рябинушку". Я тоже послушала. Вот сижу в Стони Бруке, на улице серо и мокро, а мне уютно. Почему-то все замирает и это почти бесконечность - дождь, книги на полке, эта грустная песня, студенты в соседних комнатах, старательно думающие о родительном падеже множественного числа..

***

Генри Миллер писал: "Огорчает то, что редко выдается время писать тем, с кем бы я рад был регулярно переписываться. Я имею в виду близких своих друзей, тех, с кем мы говорим на одном языке. Такие письма я откладываю напоследок, когда уже буквально валюсь с ног. Не иметь возможности писать этим людям чаще и не пару торопливых слов, а обо всем, что на душе лежит, — это подлинное лишение для меня, и в результате я ловлю себя на том, что начинаю писать им во сне. Я мог бы заполнить целую страницу именами тех, живая связь с которыми так важна для меня".

Знали б вы сколько писем и просто текстов я написала засыпая...

***

Мемориал 9/11. Туда обязательно нужно было прийти. А потом - убежать от него подальше. Но это было почти невозможно. Я все шла и шла, и все время мне казалось, что еще недостаточно далеко, чтобы подумать о чем-то другом. Ведь куда от этого убежишь?

***

MoMA. После очень суетного дня и множества встреч я добралась до музея. Я рассеянна и почему-то все время врезаюсь в людей. Почти в каждом зале есть уголок прямо у огромного окна (от пола и до потолка), в котором почему-то тихо и уединенно. И можно долго смотреть на огни улицы и печальные (в тот вечер они были очень печальные) небоскребы. А еще я познакомилась с "Империей света" Рене Магритта. Вот она - вдруг вы еще не знакомы.

The Empire of Lights by Rene Magritte.

***

Брайтон-бич. "Great expectations, или маленькие трагедии", я бы это назвала так. Странное, очень странное это место. Все вокруг говорят на русском со всеми мыслимыми акцентами. Правда, если кто-то случайно столкнется с вами, вы услышите вымученное "Айм сорри!". Кажется, что 90-е и не думали заканчиваться, только вот люди постарели. По улицам ходят грустные советские бабушки и дедушки в новых американских кроссовках. Выглядят они так, словно и старого горшка их вытащили, а в новый - так и не пересадили. По-английски говорить они так и не научились, американскую еду есть - не захотели, и что они тут делают - так до конца и не поняли. 

Только океану нет дела до того, что происходит вокруг.

***

пост-скриптум. Москва. Камергерский переулок, д. 6. Старбакс. (Не люблю сетевые места, но по подаренной добрыми людьми карточке именно тут мне полагается бесплатный напиток.) Пью пряный чай лате, постепенно оттаиваю и начинаю прощать всех, уже успевших мне нахамить на Казанском вокзале, пока я оставляла рюкзак в камере хранения. "Приземлиться в Москве" - это почти метафора - этот город не дает витать в облаках. Но впереди - снова поезд. А там всегда есть место мечтам и новым идеям.

***

И вот вам в качестве саунд-трека:

американские эскизы (I)

Поезд Барнаул-Москва. 4 утра. Я просыпаюсь. Мы стоим. "Что такое?" - "У нас сломался паровоз, будут менять". - "А это долго?" - "Да не. (пауза) На самом деле, не знаю". Стоим. Ребята из соседнего купе начинают переживать. У них самолет. Всего на час раньше моего. И я тоже начинаю переживать. Ни-че-го не происходит. Мужик в моем купе вещает в пространство (его жена благоразумно молчит): "Хорошо, что мы никуда не торопимся. И даже очень хорошо, не будем метро ждать. Просто чудесно, и хозяева выспятся. Ясно, что лучше в поезде быть, чем ранним утром по Москве шататься". Отворачиваюсь к стенке. Ни-че-го продолжается еще какое-то неопределенное время. В коридоре суета. Переворачиваюь на другой бок. Мы трогаемся. <...> Итоговое опоздание 1 час 20 минут. Порядочно нервничаю, но все успеваю: метро, аэроэкспресс, пробежка по терминалу, контроль безопасности, паспортный контроль, ожидание в очереди на посадку (половина пассажиров - поющие и пляшущие хасиды). Итак, я в самолете. Место у прохода. Впереди 10 часов в воздухе и мне кажется, что я лечу на другую планету.

***

"Have a nice day!" - говорит мне приятный темнокожий офицер и протягивает паспорт. Я в США. Сейчас передо мной откр... Но тут ко мне подбегает police woman, останавливает меня и строго так: "Do you speak Turkish?". Я (весьма удивленная): "I do. A little bit. Why?" - "Come. We need your help". Так, не успев ступить на землю Нью-Йорка, я выступила в роли переводчика для Министерства внутренней безопасности США. На переговорах между турецкой бабушкой и офицером-пограничником. На очень коротких, однако вполне успешных переговорах. 

***

Америка - это не Европа, но вроде и не другая планета. Таково мое первое (весьма мудрое) наблюдение. Мы с Джоном едем по Бурклину на машине, потом идем пешком в садик за Савой, а я только успеваю вертеть головой во все стороны: Джон рассказывает мне совсем так, как Амели - слепому, когда ведет его по улице. А я, кажется, все время улыбаюсь и очень хочу все запомнить.

***

Выхожу из метро на Columbus Circle и.. вот он - Нью-Йорк. Утро, солнце, небоскребы и Central Park. Manhattan. Теку по Бродвею, как ёжик в тумане. Съедаю кусок пиццы за доллар (кажется, это самый нью-йоркский перекус). Покупаю переходник для американской розетки (теперь мне ничего не страшно). Таймс-сквер. Публичная библиотека. 5-я авеню. Эмпайр-стейт-билдинг. При всей упорядоченности геометрии этого города, такое ощущение, что здания растут стихийно, совсем как деревья. High Line - квинтэссенция города будущего в моей представлении - удивительный парк, разбитый над улицами и потоками машин, прямо на линиях старой надземной железной дороги.

***

Вильямсбург - это модная часть Бруклина. Это не небоскребы. Это уютный Нью-Йорк. Здесь уютно живут хипстеры, хасиды, пуэрториканцы, поляки, итальянцы и все остальные. Кто-то гуляет в парке, кто-то покупает бейглы в кошерном заведении, кто-то слушает живую музыку в баре под названием "Бар". Трехэтажные домики и стройные ряды деревьев, обрамляющие проезжую часть. Кажется, никто не забывает о вечном: синагоги, православная церковь, костел, мечеть и целая россыпь храмов с вывесками вроде "Church of God. Inc." (что-то вроде ООО "Церковь Христа").

***

Трехлетняя Сава выбирает по цвету CD, чтобы включить в машине. Задумчиво и с надеждой: "...maybe it's the Clash..?" "The only band that matters..." - доволен дочкой Джон.

***

Зашла в маленькую фастфудную в польском (как оказалось районе). Попросила гамбургер. По-английски. Хозяйка за прилавком переспросила по-польски. я ответила. по-английски. Вопросов стало больше. Женщина так настойчиво говорила со мной по-польски, что пришлось сдаться и перейти на польский. Получила желаемое, "dziękuję bardzo!", - сказала я и пошла дальше.

***

Сижу на скамейке в небольшом парке на бруклинском берегу East River, созерцаю контуры Манхэттэнских небоскребов. Людей вокруг мало. На соседней скамейке сидит темнокожий парнишка, а в паре метров от него щелкают фотоаппаратами несколько немецких туристов, пасомые американским гидом. Она показывает на манхэттанский skyline, а рассказывает им про New Jersey. Парню любопытно, и он решил сообщить туристам, что как раз там живет. Гид поддержала беседу: "Ой, а где именно? А тут ты что?" - "Ну, тут семья." - "А, ну они тут видимо очень давно живут, да? Ведь тут совсем недешево. Отличный район." (может я и ошибаюсь, но я "слышу" это как "уж вам-то точно не по карману"). Мальчик что-то мямлит ей в ответ, экскурсия продолжается.

***

Бруклинский полдень. Bedford avenue. Хипстерская митбольная - все как надо - упражнения в шрифтах белым мелом по черному, бороды, очки. На фоне knock-knock-knocking on heaven's door. Почти как заправский хипстер, я за барной стойкой, обращенной в окно, наблюдаю улицу. Бруклин, как и Питер, кажется, прекрасное место для "успешных фрилансеров". Часом раньше я нашла на дороге открытку. Сейчас разглядываю ее. Судя по ее виду, по этой открытке явно проехалась не одна сотня больших американских вездеходов. Да ведь это же реклама этого самого заведения..

***

Ножки устали и я уселась на тротуаре 33 улицы, между 11 и 12 авеню. Жду сильно опаздывающий автобус на Бостон. В Бостоне меня ждет Сабин. И Лиза. Вспоминаю, как Полли рассказывала историю про оговорившегося диктора на какой-то автобусной станции, когда она вот также ждала свой рейс. Тогда голос из динамиков сообщил всем, что их "destinies have been delayed". Может и тут то же?

Жду.. - а мне что? Я наблюдаю и изучаю. Ведь я же не турист, я pilgrim - так Полли сказала.

***

la meta es el camino

на этот раз вместо написанного - рассказанное и фотографии.

Бельгийские картинки

… Едем из Ольденбурга в Антверпен. На митфаре (то есть на машине, что-то вроде мотора по договоренности и в другой город). Машина – полная коробочка. Рядом со мной сидит молодая девушка-немка с турецким наследием. Оказалось, что начинает изучать языки, будет переводчиком. Ей очень интересно, что мы из России. Так много хочется знать: кто был сначала – Ленин или Сталин? – она всегда путает, никак не может запомнить.. Зачем мы поменяли алфавит, так что все буквы перепутаны, если сравнивать с латинским..? Далеко ли Сибирь? Глубок ли Байкал, и что это такое?.. Читаем с Леной спонтанные лекции по лингвистике и отечественной истории ;)…

  … хостел в Антверпене в арабском районе. Лена постоянно повторяет, что ей хочется закутаться в шарфы и платки. А желательно, одеться в чехол. По-моему не все так плохо, но пестрота местного люда поражает. За два дня в Бельгии мы еще не поняли, кто такие бельгийцы. И не уверены, что мы их видели. Зато познакомились в двумя веселыми бразильянками, волшебным бретонцем и серьезным японцем из загадочного места Банкубья ( - Hi, I’m from Bankubya. You knou? – Erm, not really.. – Hou kam! Dat’s a beri feimos pleis! Bankubya, Canada.. – Ah, Vancouver.. Now I see, yeah.. heard of it.. They say it’s almost like Chelyabinsk, you know?..) А еще мы слышали фламандское наречие. На мой вкус, это не самый благозвучный язык в мире. Могу представить, что когда на нем говорят, у людей выпадают зубы и им приходится параллельно с говорением их выплевывать. В общем, мы с непривычки травмировались…

(guerilla-art в Антверпене)

… Брюгге. Брюж. Или Бррррюхххе (по-фламандски). ****ing fairytale, как говорят в небезызвестном фильме (In Bruges). И это, правда, похоже на сказку. Маленький средневековый городок. Почти игрушечный. Непонятно, как там может быть что-то современное. Узкие улицы и двух-трех-этажные пряничные домики. Говорят, все так из-за чумы – в свое время она надолго отвадила гостей от этого милого места, и оно законсервировалось в таком виде. Теперь это очень туристический город, но днем 31го, когда мы туда приехали, народу было совсем немного. Заходим в культовое (если верить карте-гиду) заведение Roses Red – в этом баре все про розы – они свисают с потолка, стоят на столиках и создают очень необычную атмосферу. Я пью местное пиво, Лена горячий кофейный ликер. Нам становится совсем приятно. Возвращаемся к нам в хостел отдохнуть перед новогодней ночью…

… 22:30. Сидим в баре при нашем хостеле, проверяем почту, дописываем вам предновогодние пожелания. Вдруг откуда ни возьмись… уже знакомый нам бретонец из Антверпена. Заходит и говорит – Ah, hello, I knew I would find you here! So what is our plan for tonight?  (А, привет, я знал, что я вас тут найду. Ну, какие у нас планы на сегодня?). – Errrm.. what is OUR plan? Hmm.. Our plan is to get our bottle of cava and some grapes and to go to the main square.. (Эээ.. какой НАШ план? Хмм.. наш план – взять бутылку кавы и виноград и пойти на площадь). – Oh no… [проныл бретонец] I don’t like when there are too many people.. but ok, if you insist… (О нееет, я не люблю, когда слишком много народа, ну раз уж вы так настаиваете – ладно…). Пока мы ходили за вещами, относили компы и все такое, наш бретонец разговорился с какой-то девушкой. Не желая портить ему малину, говорим: Hey, you don’t have to come with us – we don’t want to interrupt your social life.. (Слушай, тебе не обязательно идти с нами – мы не хотим мешать твоей социальной жизни) На что бретонец говорит самоотверженное: No way, you are my social life! (Что вы! Вы и есть моя социальная жизнь!) -  и не прощаясь с девушкой, выходит из бара. Так мы и провели всю ночь в компании афористичного бретонца – половина его изречений уже стали для нас с Леной любимыми inside шутками. Главное – произносить их с классическим французским акцентом, хорошей назализацией и глубоким ррррр.

When I’m rich, I’ll have my own country – Duboisia. All the women will walk naked there and they won’t pay any taxes.

Oh, let’s go to some barrr, I’m really dry.. I need some more fuel..

I see.. you want me to take you to your place and then leave me there alone on the other side of the town so that I have to walk all the way through… you women are all manipulators..

Why is it that everybody wants me to teach them French!? I’m not on a linguistic trip. You better sing your Russian anthem to me. Ta-ta ta-ta-ta…

Oh, another barrr we are passing by.. this is you are tricking me because! (О, это наше любимое!)

No, no, they are Russian, but I’m not! I’m a good Christian! I don’t eat row meat like these people from Tartarlandia!

Ну и коронное: It’s all written! – обо всём – о том, как он нашел нас в баре, о том, почему мы все в Брюгге, о том, почему всё так странно и т.д…

…Прибыли в Брюссель. На меня он произвел весьма апокалиптическое впечатление. Грязно. Очень грязно. Прямо «мусорный ветер, дым из трубы». Серо. Люди унылы и беспокойны. Архитектура странная – красивые дома стоят рядом с теми еще страшилищами. Некоторые наши многоэтажки кажутся просто цветочками. После коротенькой прогулки встречаемся с нашими знакомыми бразильянками и их друзьями. И идем, как нам говорят, в один из лучших баров города. В Delirium. В Delirium Tremens. Где же еще спасаться от этого города? И там было прекрасно. Уютно, тепло, весело. Лучшее убежище европейской столицы…

… Апокалиптическое настроение усиливается. Идем смотреть на Европарламент. Во мне крепнут мирные анти-глобалистские настроения. Надышавшись воздухом «единой Европы» идем снова на реабилитацию в Delirium. По пути заходим в маленький сувенирный магазинчик. Хочу купить маме чашку с рисунком из какого-то комикса (Бельгия – страна комиксов). Прошу продавца перевести, что написано, ибо мой французский, даже после пребывания в компании бретонца, пока еще далек от совершенства. Но продавец-пакистанец не может мне помочь. В этом. Зато смог помочь в другом – успокоил наши разбереженные разными неприятными мыслями умы и поднял настроение. Мы разговорились, и он оказался добрейшей души человеком. Переехал в Бельгию почти двадцать лет назад. За любовью. Его жена – бельгийская учительница, у них двое детей. God gave me everything. I have my wife, my kids, these shops. Yes, for example, I always make presents when people are kind to me or smile nicely. For example, like you. Yes, people are same everywhere. I think love and peace are the most important things in the world, for example. I’m not one of those Muslims who kill because of religion. I say I’m half-Christian – because my wife is Catholic. They say, are you stupid? I say I don’t care. God gave me everything. Of course, when you have something, you have to give it.. Otherwise, when I’m old, for example, when I’m about to die – what do I have? My shops? My money? No.. When I know someone is really poor, I send them money. We have a charity school in my house, for those who are really poor. I also send some money to Pakistan, but only for very good projects. Never to those crazy Taliban people.. Only to the poor children.. God gave me everything. Love and peace, girls, that is what matters! (Бог дал мне всё. У меня есть жена, мои дети, эти магазины. Да, я, к примеру, всегда делаю подарки тем, кто вежлив, или кто улыбается. Да, вот как вы. Люди везде одинаковые. Думаю, любовь и мир – это самое важное. Я не из тех мусульман, что убивают из-за религии. Я говорю, что я на половину христианин, ведь моя жена католичка. Они говорят, что я сошел с ума. Мне все равно. Бог дал мне всё. Конечно, когда у тебя что-то есть, надо это отдавать.. Иначе, вот буду я старым, буду умирать.. и что у меня будет? Магазины? Деньги? Нет..  Когда я знаю, что кто-то беден, я посылаю им деньги. У нас тут есть благотворительная школа у меня дома. Я тоже в Пакистан посылаю деньги, но только на очень хорошие проекты. Никогда этим сумасшедшим талибам.. Только бедным детям..  Бог дал мне всё. Любовь и мир, девочки, вот это действительно важно!). После этого, Delirium – всего лишь приятное завершение вечера…

…Кёльн. Прекрасный кёльнский собор. Неужели я снова здесь. Думаю про моего любимого Генриха Бёлля – он ведь отсюда. Моросит дождик. Заходим внутрь. Таинственный свет, витражи, готическая строгость. Представляю, какое впечатление должна была производить подобная атмосфера на людей несколько веков назад, на людей, которые в своей обычной жизни точно не видели более прекрасного рукотворного сооружения. Выходим на улицу. Уже почти стемнело. Также моросит дождик. Уличный музыкант играет на саксофоне. Конечно, джаз. И Лена верно замечает, что он совсем не спорит с собором…

…Сижу в Зигене. В McDonalds. Невероятно. Я второй раз в жизни в этом городке. И второй раз из-за опоздания немецких поездов. История повторяется. Кто говорит, что немцы пунктуальны? Что поезда у них не опаздывают? Хочу посмотреть этим людям в глаза. Теперь вот пью кофе в этой империалистической забегаловке, жду. Но настроение все-таки хорошее. Ко мне подходит какой-то щуплый темноволосый мальчик, на вид лет 18. Что-то спрашивает по-немецки. Не шпрехен, говорю. Нихт ферштее, соррри. А он мне: Шпаниш? Португеш? Я говорю, это лучше, это мы можем). Оказывается, он опоздал на тот же поезд, теперь вот переживает, успеет ли на следующую пересадку. Он португалец, закончил школу, выучился на электрика.. но кризис, вот он и приехал в Германию искать счастья. Работает в баре, говорит, нравится – много знакомых, почти выучил немецкий.. Что дома? Дом… Saudades.. Дома думают, что он крейзи и авентуреру… Да, надо будет вернуться.. Да, но еще не сейчас.. Ты не куришь? Нет? Хорошо. Ну, я пойду покурю…

… Мой старый добрый знакомый забирает меня из этого бермудского Зигена. Едем в машине, и мне так уютно. Разговариваем. Дома тоже разговариваем, пьем чай, пьем вино, еще разговариваем, пока не становится слишком поздно. Как я рада, что случайно оказалась в этой маленькой немецкой деревушке. Утром я впервые за много дней проснулась без будильника. Это было хорошее начало дня без спешки – видимо, сельский образ жизни время от времени показан всем без исключения. Все приятно-медленно. Гуляем в лесу, от нас прячутся лисы и косули. И другие животные, наверное, тоже от нас прячутся, потому что их совсем не видно (но я точно знаю, что они там есть). Едим гречку по-польски. Пьем кофе. И я снова еду в город…

… Стою с Леной Хаас на крыше одного из франкфуртских небоскребов, а вокруг огни большого города капитализма. И все же это очень красиво. И как я только сюда попала? ...

…It’s all written... ?

Европейские Каникулы (IV). Cara ao mar

Самолет до Сан-Жак дё Компостель (Сантьяго) задержали на два часа. Было так неуютно и томительно, что я даже включила слушать что-то из Гришковца, а идеальные бутерброды на основе свежайших французских круассанов не лезли в горло. В самолете тоже было как-то неуютно, зябко и почти боязно.

Но вот Сантьяго. Неожиданно оказалось, что мои ребята приехали меня встречать. Марта и Хесус. Лучше и придумать было нельзя. Сначала неуверенно переговариваемся и обмениваемся планами, словно нащупывая и восстанавливая существующие нити. Идем к машине. Оказывается, в городе нас ждет еще и Наталья (которой наутро улетать в Гватемалу !!).

А у Кармен завтра сдача диплома. А сейчас найдем где поужинать.. а затем что-то придумаем... а завтра.. а потом хотим поехать... Хесус (как всегда): ну, я-то вряд ли...  И тут я почувствовала себя, как Ёжик в тумане – «Я в реке. Пускай река сама несет меня». На самом деле – у нас не было почти никаких конкретных планов. Мы с Мартой даже не знали, где будем ночевать. Но было так спокойно и, наконец, уютно.

Как всегда долго решая, куда направить свои стопы и постоянно выбирая между por aquí и por allí, мы все-таки умудрились поужинать, посидеть в каком-то креативно-хипстерском баре и поехать в Корунью (ночевать к тетушкам Марты), на цыпочках войти в квартиру и провалиться в сладкие сны.

Мы еще не знали, но нам предстоял большой пешеходный день – мы обошли почти весь город. Какое-то это сильное чувство - идти по знакомым улицам, узнавать магазины и забегаловки, замечать изменения, впитывать все. Кажется, что в такие моменты время и пространство становится вязким. Пусть это не имеет большого смысла, но приятно даже просто перечислять эти места. Forum metropolitano, parque Europa, Cuatro Caminos, Obelisco, plaza de Pontevedra, paseo Maritimo, Matadero, Las Lapas, puestos, jardines de Méndez Nuñez (а там моя любимая одинокая пальма), закрытый на каникулы o recuncho de Mayte, la Bombilla, la Teteria, plazuela Santo Domingo, plaza Azcárraga, plaza de España (zanahorrrria!), Gasthof (даже Gasthof), calle Real, calle Sol...Так, плывя по улицам до боли любимого города, мы оказались у океана и легли греться на песочек. Океан был хорош, как всегда. В Галисии он вообще почти всегда, если не протагонист, то одно из главных действующих лиц любых историй. 

(морские фигуры)

(классика жанра)

За день мы успели позаниматься на пляже гимнастикой, искупаться, даже немного загореть и купить мне рюкзак, вдоволь потешившись над моей нерешительностью, подкрепиться знаменитыми крокетами из Бомбильи и выпить марроканского мятного чаю в любимой тетерии.

(рыбачка Маша)

Следующим большим делом стала поездка в Мущию (Muxía) на деревенский престольный праздник – в честь местночтимого образа Богородицы. Празднуют несколько дней. Народу собирается – тьма. По всей округе разбивают палаточные лагеря, друзья переодеваются в одинаковые футболки (это вообще типичная испанская забава – заказывать к праздникам одинаковые футболки на всю компанию). Наша многочисленная peña (в итоге, нас стало почти десять) разбила свой лагерь на самом краю деревни. Поставили палатки, спрятали еду в машины и пошли на разведку. Все праздничные дни в деревне действует что-то вроде ярмарки, где продают одежду различных известных и уважаемых марок (вроде Adibadas или Reedok), сладости, очень красивые стильные сумки всех цветов, бутерброды, мороженое, и всякую разную пластиковую дребедень, точно как на Сабантуе. Как хорошо в Галисии. Люблю этих добрых простых людей. Как им хорошо веселиться вместе с друзьями, пить вино и смотреть на свое море. 

А вечером по улицам начинают курсировать группы музыкантов. На площади установлены три сцены, на которых по очереди до самого утра народ развлекают orquest’ы, наперебой исполняя главные хиты лета (ну, отгадайте с трех раз? Конечно, носса и данса кудуру. Ну, и еще немного попсового ска вроде этого). В 00:30 все собрались смотреть салют. И.. казалось бы все как у нас, но без радостных криков. Все смотрели молча. Я начала было, как обычно с «урррррррааааа», но меня никто не поддержал, а только стали коситься в нашу сторону – мол, вроде еще не поздно, а уже себя не контролирует… Так что я замолчала, и – странное дело – почти потеряла интерес к фейерверку. Что за удовольствие, если никто не кричит.. Но после салюта веселье продолжается. До утра. Нас хватило только до 7ми. Поверьте, мы были далеко не самым последними. В это время улицы похожи на свалки – везде бутылки, обертки и другие приметы былой роскоши – в общем, «очень красиво и аккуратно».

Поспав несколько часов, все начали шевелиться. Мы пустили в палатку немного свежего воздуха. Это нас приободрило и мы, почти как космонавты, делающие первый шаг в открытый космос, вылезли на Божий свет. Было решено пойти завтракать на пляж. Издалека был слышен звук волынки (если что, это самый главный галисийский инструмент), подойдя ближе, мы разглядели и самого gaiteiro, идеально вписывающегося в пейзаж – океан и скалы. Оказалось, что это один из ребят, с которыми мы познакомились накануне. Закончив музыку, он как ни в чем не бывало стал убирать раскиданный по песку мусор. 

(Маша и волынка)

(пляжный отходняк)

Мы искупались. Вода – как всегда ледяная, почти колючая. После идем осматривать достопримечательности – чем-нибудь отличившиеся камни, церковь и лучшие виды на океан. Хочется впитать всю это красоту, хочется слиться с ней, чувствовать себя частью природы. Тогда мы лезем ближе к краю, просто, чтобы трогать скалы и чувствовать их мощь. Набраться океанской силы. 

..Потом, поев традиционных осьминогов, мы грустно собрались и разъехались кто куда.. Собирать палатки и оставлять «лагерь» всегда уныло.

Почти ночью мы с Мартой доехали до Кастинейрас – ее хутора (aldea, по-галисийски). А на утро мы все делали медленно и в удовольствие. Медленно завтракали, медленно ходили по деревне, на нас медленно лаяли местные моськи (думаю, все-таки, в первую очередь на меня, хехе).  

(cruceiro в деревне Марты)

А ближе к вечеру, полные решимости возместить пробелы в культурной программе, мы поехали на сырный заводик и на один из многочисленных в Галисии кастро (это такие крепости на холмах. времен бронзового века). При том, что они действительно многочисленны, мне до сих пор не удалось увидеть ни одного (хотя попытки были…). Завод мы нашли легко. А вот путь на кастро оказался непрост, хотя папа Марты подробно объяснил, как туда ехать. Но почти сразу после того, как мы выехали на трассу, мы стали сомневаться. Остановились, спросили у какого-то сеньора. Он как-то неуверенно махнул рукой дальше. Дальше мы и поехали. Доехав до развилки, сомнения вновь стали одолевать нас. Выбрав одну из дорог, мы очень скоро оказались в какой-то деревушке. И снова обратились к прохожим – на этот раз к группе почтеннейших сеньор. Вопрос наш поверг в раздумья и их. Потом одна из них с грустью в голосе сказала: ¡Ay, pasácheste! ¡Pasácheste...! (то есть, «ты ж проехала!, ааай, проехала ведь!»). Она причитала так, словно не было пути назад. Нас с Мартой это очень позабавило. Развернувшись, мы стали смеяться и изображать сердобольную сеньору. Мы еще не знали, насколько она была права.  В общем, мы совсем заблудились.. Как-то вдруг оказались в самой глуши, у меня сложилось впечатление, что мы в марийском лесу, на полузаброшенной дороге между двумя глухими деревнями (качество дороги только усиливало это ощущение). Проехав этот сказочный участок, мы вновь оказались на старой трассе и, побоявшись дальше испытывать судьбу в этом загадочном треугольники, поехали обратно..

Утром Марта договорилась с Тито (у которого была подмастерьем), чтобы он показал нам свою мастерскую.. Он живет тоже в самой глуши. Там даже телефон почти не ловит. Зато дорогу туда Марта знала хорошо. Тито – мастер по дереву. Он реставрирует мебель, делает разные красивые штуки, а еще он хозяин небольшой гостиницы для любителей сельского туризма, которую сам же отремонтировал и обустроил старинной мебелью. Она находится там же, в As Fragas, по соседству с его мастерской. Тут мне бы хотелось рассказать больше и об этом месте, и о таком образе жизни, но эта тема требует отдельного усилия, так что пока ее отложу. Но посмотрите на сайт – вдруг у вас будет туда дорога..)

А после обеда – опять впитывающие хождения – на этот раз по Сантьяго. Все вместе. С Мартой, Кармен и Хесусом. Дневные улицы, вечерние улицы, ночные улицы.

(чайные посиделки в café bar La Flor)

Собор. Тень паломника. Бар Modus Vivendi, увешанный фотографиями множества людей в одинаковой композиции – задумчивый взгляд и рука, подпирающая подбородок. Одно лицо нам всем показалось знакомым. Гадая, кто это – актриса или певица – мы спросили у бармена. Он не долго думая сказал, что какая-то португальская проститутка. …А под занавес был чердак в квартире у Хесуса с видом на крыши Сантьяго.

(тень поломника)

(крыши Сантьяго. вид не с чердака)

Рано утром Марта отвезла меня  в аэропорт. Мы наскоро там выпили кофе. И почти сентиментально попрощались. Я пошла проходить контроль. Конечно, зазвенела, и тогда девушка из службы безопасности стала меня «обследовать», быстро догадавшись ,в чем дело. “¡Qué chula!” («Какой классный!») – сказала она, мило улыбаясь. Совершенно рассеянная и растерянная я никак не могла понять, о чем она. “¡Qué chula la pulsera! ¡Pasa!” (“Классный браслет! Проходи!») – добавила она. А я, всерьез растроганная этой мелочью, пошла на посадку. Улыбаясь.

А дальше транспорт, транспорт, транспорт. Все эти вокзалы и аэропорты, причудливым образом незаметно переплетающие нити человеческих жизней. Мне это напоминает ткацкий станок. ..К Москве мы подлетали, когда было уже темно. Сидящий впереди маленький мальчик, завороженный огнями большого города, всё повторял: «Мама, красота-то какая! Это же Москва! Москвааа… Ну и красота!» А потом был поезд и типичный российский индустриально-урбанистический пейзаж за окном. Домой.

Европейские Каникулы (II). Каталония

Значит, продолжаю. На чем я остановилась? На приземлении. Весь мой предыдущий опыт, говорит о том, что в независимости от того, когда ты прилетаешь в Испанию, первое, что тебя встречает, это потоки теплого воздуха. Ласкового, если ты замерз, или душного и утомительного, если не успел раздеться. Так было и на этот раз. Гул испано-каталонской речи в качестве пост-полетной терапии, полчаса на электричке и я на вокзале Barcelona-Sants. Где меня встречает Мириам в знакомом мне платье, из за чего кажется, что Питер был позавчера. И мы продолжаем наши питерские разговоры. И идем гулять по старым, но не самым туристическим местам, по улочкам Barcelonet’ы, встречаем чудесного мамонта (!).

И торопимся в Торредембарру, чтобы поужинать и успеть посмотреть на репетиции «человеческих замков» в Таррагоне. Успели. Castells или  torres humanas – это такая традиционная народная забава таррагонцев, состоящее в построении башен из… себя. Чем выше и сложнее – тем лучше. Ну не чудеса ли – утром в толкучке московского метро, вечером – в толпе шумных и здоровых средиземноморцев. Впечатлившись чудесами выносливости и ловкости, возвращаемся в Торредембарру.

Torredembarra – это небольшой городок между Барселоной и Таррагоной. С самым лучшим в Каталонии пляжем (по мнению Мириам, к которому я готова присоединиться). Вообще, я в этот раз как-то остро почувствовала разницу между морем и океаном. Какие у них разные характеры. Каталонское Средиземное – ласковое, теплое, хоть иногда и сердится. Оно бирюзовое, искрящееся и почти кокетливое. Оно словно говорит: «Расслабься, забудь о проблемах, смотри как все уютно и беззаботно, как живописно, ярко и весело». Океан тоже говорит «забудь о проблемах», но совсем другим тоном. Он говорит: «Забудь о своих мелких проблемах – что они по сравнению со мной, смотри, как бескрайни просторы, как величественно-мудра красота». Океан почти не приглашает купаться – вода всегда холодная, почти острая и колючая. Он глубокого синего цвета, суровый, и от его мощи захватывает дух.

(не думаю о проблемах)

Но пока рядом удивительной красоты море, римские развалины и средневековые улицы Таррагоны. И всем этим хочется со всеми поделиться. Потому что никакие фотографии не передают силы ощущений. И только редкие – отражают настроение.

 

Пока занятая каталонскими делами я думала и сомневалась о том, как лучше добраться до Парижа, остался единственный доступный мне способ – автобус. Очень долгий и утомительный способ. Чтобы сократить время в пути, я решила взять билет из Жироны. А за одно и познакомиться с ней. Жирона началась с поисков обеда. Если вы не в курсе, в Испании нужно обедать строго в предусмотренное для этого время – потому что проще найти обед в 4 утра, чем 4 дня. Мы же легкомысленно это самое «обеденное» время пропустили. Но прекрасно наелись едой из магазина сидя на берегу речки. А потом пошли изучать городской собор и прилегающий к нему монастырский парк-лабиринт, окруженный стеной, которая показалась нам почти китайской – так долго мы по ней шли. 

А потом я проводила Мириам до поезда, и для меня начался Париж. Прямо на жиронском автовокзале.